Вечером 24 октября в поселке Великое Выборгского района Ленинградской области застрелили бизнесмена, муниципального депутата Александра Петрова. У него была репутация неофициального хозяина Выборга и он мог стать жертвой разборок между Питером и Москвой, выяснил корреспондент Север.Реалии, поскольку борьба за приграничный Выборг идет не первый год.

Вид на гостиницу «Дружба» в Выборге. Фото: postimg.cc

Александр Петров начал свою карьеру с работы электриком в гостинице "Дружба", куда пришел после армии, а закончил совладельцем ОАО "Выборгский судостроительный завод" и ЗАО "Выборгская топливная компания". Кроме того, по данным "СПАРК Интерфакс", Петров был владельцем или совладельцем гостиничного комплекса "Дружба", мусорных полигонов "РАСЭМ", фирм "Аверс", "Алиот", "Алькор", связанных с недвижимостью, "Городского центра размещения рекламы", "Дорожно-строительной компании "Выборг", "Управляющей компании "Домовой", "Первого мурманского терминала" в Мурманском порту – всего 26 структур. Впрочем, перечень их не так важен: судя по реакции выборжан на его смерть, Петров был в Выборге – везде. Но говорить о нем открыто тут не хотят.

– Смерть Петрова для Выборга – это все равно что смерть Сталина для России, все в растерянности, что теперь будет, – говорит человек, хорошо знавший убитого бизнесмена, но попросивший не называть своего имени. – Тут местные власти ничего для людей не делали, а он помогал нам решать многие вопросы. Сейчас начнется передел, ведь не бывает так, что все это останется не под кем-то, сюда придут менты или другие бандиты, это же целая империя. Выборг – это Сицилия, и говорить о Петрове для многих не то что опасно, это просто неэтично.

Поговорить об Александре Петрове согласился писатель, психоаналитик Дмитрий Запольский, живущий в Финляндии, в прошлом – легендарный телеведущий, главный редактор корпорации "Русское видео".

– Я работал в компании "Русское видео", которая начала с того, что приватизировала выборгское телевидение и создана независимую выборгскую телекомпанию, которую потом оформили как государственную. Впоследствии она стала крупнейшей в Петербурге, но начиналась она в конце 80-х именно в Выборге. Выборг тогда возглавлял, естественно, местный горком партии, но начальником управления КГБ по Выборгу был Георгий Полтавченко. И они там стали организовывать совершенно особый тип власти, в этом принимали участие Илья Трабер и Александр Петров. Это было время, когда у бизнесмена Андрея Коломойского отжали сеть видеосалонов и бизнес по дискотекам.

Илья Трабер и Александр Петров

– А правда, что Петров, занимавшийся боксом, работал в одной из этих дискотек швейцаром?

– Ну, что значит швейцаром – вышибалой. Понятно, что на дискотеках надо было, во-первых, собирать деньги с приходящих, а, во-вторых, вытаскивать пьяных. Коломойский был очень шустрым бизнесменом, и он нанимал всяких чмошников, мелких спортсменов в качестве вышибал. Тогда появились эти первые бары, в которых начали тратить деньги первые кооператоры, ларечники, торгаши, весь тогдашний мелкий бизнес. И петербургские гангстеры – и Кумарин, и Костя Могила, и Малышев – они все начинали именно с этого стояния на воротах, были "вратарями": они их контролировали – собирали деньги за вход, это была фактически легальная, функциональная деятельность. А затем они стали отжимать бизнес у своих нанимателей. Вот так и у Коломойского отняли сеть видеосалонов, причем самое смешное, что это делалось через горком партии. В библиотеке Аалто собрали ветеранов, партактив, и тогда молодой Владислав Резник зашел в Выборг: биолог, каскадер и прораб перестройки. Он говорит – мы построим в Выборге завод по производству компакт-дисков. Ветераны говорят – круто, это что-то модное. Тогда он говорит – надо закрыть видеосалоны и отдать их нашей фирме, то есть "Русскому видео", чтобы мы показывали патриотическое кино, а не всякую голливудскую хрень. Я не знаю, был ли там Полтавченко, но секретарь горкома все это пропихнул. И они туда зашли, зашли мощно, сделали дыру в границе. Выборг им нужен был для того, чтобы там захватить власть, а власть нужна была для того, чтобы сделать транзит и поставлять через Финляндию все, что можно. Сейчас иногда говорят, что с этого времени там приторговывали кокаином, но я далеко не уверен, что это было главное, я думаю, что главным там была древесина. Это был период где-то с 1989 по 1992 год. Потому что в 1993 они уже полностью взяли власть в Выборге. А Выборг и так был город фарцовщиков, там все было завязано на связях с Финляндией, на выходные туда приезжали толпы финнов пить водку, привозили, естественно, валюту, продавали свои марки фарцовщикам. Получалось, что бутылка водки стоит где-то 15 евро по нынешним деньгам, а в Выборге она им обходилась в 1-2 евро. Понятно, что туда со всей Финляндии ехали толпы. И уже тогда нашим крупным бизнесменам был интересен экспорт в обход таможни, а бандитам, вот этим спортсменам, было прикольно, что они востребованы, и в конце 90-х там уже был огромный оборот. А когда Трабер туда зашел, они с Петровым столкнулись с тем, что у них были конкуренты – братья Рабиновичи, не все так просто. И еще был поселок Советский, где были свои дела. Это была настоящая мафия.

– Вот вы одних называете гангстерами, а других мафией – в чем разница?

– Мафия проникает всюду – и во власть, она имеет свой бизнес, свое производство, свои школы воспроизводства бойцов, свои правоохранительные органы. То есть если гангстеры – это все-таки отдельные группы, команды, отдельные кланы, куда вход добровольный, то в мафию вход не добровольный. В Петербурге, например, никогда не собирали дань с таксистов. Нет, собирали, но это было во времена Феоктистова, в 70-х-80-х годах: с таксистов, торговавших водкой, или с таксистов-отстойщиков, стоявших где-нибудь около гостиниц – вот с них могли собирать дань. А в Выборге собирали дань и собирают до сих пор вообще с любого таксиста. Выборг как бы застрял в конце 80-х – начале 90-х. И в Выборге всегда было круговое молчание, круговая порука, то есть никто не мог выйти из этого. Если в Петербурге или в Москве можно было перейти, скажем, от тамбовских к каким-нибудь великолукским, условно говоря, то в Выборге никуда перейти было нельзя, если ты родился в Выборге – все! Даже местные менты, прокуроры, ФСБ не могли ничего сделать. Если человек туда обращался, он мог быть уверен – ну, что машину сожгут, это понятно, а скорее всего, убьют всех, включая детей, внуков и родителей. То есть Выборг – это особое место, второго такого нет. Ну, есть еще в Ленинградской области кингисеппские, они примерно такие же, но там ведь тоже граница – с Эстонией. Это примерно как Цапки, но все-таки они там не насиловали школьниц, это такая Кущевка с финским акцентом.

– Это общая картина, а если все же вернуться к Петрову?

– Гостиница "Дружба", где он начинал, это специальное место, туда съезжались самые отвязанные шмары, которые знали финский язык и разводили финнов, там были клофелиньщицы, и все от электрика до швейцара торговали валютой. Гостиница эта была построена к олимпийским играм и когда-то была очень даже ничего, и Петров ее со временем приватизировал, а потом – и весь Выборг. Потому что ведь Выборгский судострритлеьный завод производил не буксиры и катера а, на секундочку, нефтяные платформы, каждая – под миллиард долларов. И Петров в какой-то момент настолько обнаглел, что он Леше Миллеру пригрозил – что если "Газпром" не будет у него заказывать эти платформы, то он разорит "Газпром", что-то в этом роде было. При этом жена у Петрова – школьная учительница, у них два сына, один – музыкант и историк православия, причем серьезный, не выдуманный. И второй ­­– хороший мальчик, отец купил ему болид Формулы-1. А в Формуле-1 ребята тоже мафиозные, и вход туда стоит дорого, так что Петров заплатил какие-то огромные деньги, чтобы сына туда просто включили. В какой-то момент он даже заложил завод банку, чтобы оплатить всю эту хрень, покатушки сына. Но паренек все равно ничего не выиграл.

– А у вас есть хотя бы догадки, почему Александра Петрова застрелили?

– Насколько его дела шли успешно, я не знаю – сейчас, думаю, совсем не успешно, в связи с пандемией. Причиной могло быть то, что Выборгом, видимо, заинтересовались либо Путин, либо Патрушев – кто-то из серьезных москвичей. Потому что они вдруг увидели, что там сворованы огромные деньги на восстановление парка Монрепо, и колоссальные деньги на реставрацию старого города тоже сворованы.

– Но это же там происходит из года в год…

– Да, но в сентябре арестовали главу финансового комитета местной администрации Александра Болучевского, его подозревают в хищениях на 10 миллионов долларов, но я думаю, там, конечно, не 10, а сотни миллионов на самом деле, потом попытались арестовать главу администрации Выборга Геннадия Орлова, но пока он отделался домашним арестом. Причем это ведь не первый, а третий или четвертый заход москвичей на Выборг, они с 2015 года воюют с Петровым. А причин убийства я не знаю – может, он слишком много знал или был ключевым свидетелем. Еще один вариант – что с арестом городских начальников слишком много на него замкнулось. Какова тут роль Трабера, я не знаю, но думаю, что Выборг ему сегодня мало интересен, хотя – мелочь, но приятно. У него же там Усть-Луга и другие огромные портовые бизнесы. То есть причину убийства я не назову, главное, что Петров – это ключевая фигура в Выборге, и его убийство – это как убийство Кеннеди. Это все там перевернет. А сейчас, с падением пассажирского, да и грузового трафика в связи с пандемией, я думаю, там затрещало очень многое: туристы не едут ни туда, ни обратно. Рыночная структура спроса там ориентирована на финнов и на бывших русских, которые туда ездили как минимум заправляться, а вообще-то – и прически делать, и зубы лечить, и собак стричь – все это в Выборге, естественно, в 3-4 раза дешевле, чем в Финляндии. Сейчас все это накрылось. Но и в целом город исковеркан тем, что он у границы, это его родовая травма.

– А вы лично знали Александра Петрова?

– Да. Но я с ним водку не пил. Но когда-то я бесконечно сталкивался с ним и в гостинице "Дружба", и на фестивалях "Окно в Европу", к которым он имел отношение, и на всяких областных мероприятиях, поскольку я как политтехнолог вел несколько губернаторских кампаний в Выборге, и сердюковскую, и густовскую, отвечал за имиджевые моменты. Я бывал в этих краях и с Сердюковым, и с Густовым, слушал всякие разговоры. Возле Выборга существовали еще и интересы тамбовских. Но в Выборг они никогда не заходили, боялись. Было бесполезно. В этом и разница между гангстерами и мафией: мафия не продаст город. Тамбовские могли купить Всеволожск запросто, но они не могли купить Выборг. Потому что во Всеволожске были такие же гангстеры, только мельче пошибом, там можно было перекупить мелких и рядовых бригадиров, а с авторитетами – договориться о разделе. А вот Выборг не делился, не мог сменить подданство, перейти к тамбовским или малышевским – там были только свои, которые родились в Выборге. Там не было варягов. Сейчас там вроде намечается варяг в качестве главы города, но еще непонятно, решен ли вопрос.

– А какое у вас все-таки впечатление о Петрове как о человеке?

– Обычный парень, боксер, ничего особенного. Типовой парень, как из пробирки. Ну, такие ребята – они же все одинаковые. Он действительно помогал людям – ну, так Кумарин тоже сидел в кабаке, с портфелем приходил в начале нулевых, 300 тысяч долларов за ночь раздавал – ночной губернатор. Ну, а этот был круглосуточный губернатор. В Питере потом таким был Дима Крикун (Михальченко), который тоже сейчас сидит крепко. Нормальная история питерского гэбэшно-бандитского, гангстерского беспредела. На этом построена вся инфраструктура страны. Кущевка – это просто язва сифилитика, а сифилис-то в костях сидит.

– И выборгская язва такая же, она просто наружу не очень выходила?

– Да-да, там всегда так было. Фарцовка-то серьезная началась в 70-х, а не в 90-х, так что в Выборге так было всегда, за счет того, что там рядом граница.

– И как вы считаете, действительно теперь будет передел?

– Надо понимать, что война идет с Москвой, это заход москвичей, причем заход по-взрослому. Они с 2015 начали проводить операции, сажать. Там была такая банда МС-47, или спортсмены 47 региона, банда была серьезная, чисто выборгская. Это наследники траберовских, третье поколение, внуки. Там были чеченцы, дагестанцы, кого там только не было – настоящая большая банда. В 2013 году посадили семерых, потом в 2015 троих, остальные начали разбегаться, потом снова собираться. Ну, и уровень бюджетного воровства был жутким, Выборг просто в трагическом состоянии. Вот парк Монрепо стали делать по турецкому варианту, гипрочному, очень дешево, на восстановление всего остального требовались миллиарды, но они стали все сносить – продвигали идею, что надо вообще снести весь центр и заново отстроить копии – понятно, что это будут уже не те дома, а гостиницы, коммерческий вариант.

– То есть это как раз иллюстрация того, что делает мафия, когда она у власти. И Выборг – это, наверное, микрокосм страны.

– Да-да. Там, наверное, будут еще аресты. В мафиозных структурах это вызывает банкротство. Деньги же берутся под какие-то обязательства. На выборы приходят тоже с обязательствами перед собственными же бандитами. И когда москвичи зашли серьезно и начали сажать, понятно, что это вызвало череду банкротств внутри самой мафии. Может быть, Петров сам был кому-то очень сильно должен, при том, что он – человек не слишком рациональный. Рациональный человек не будет покупать Формулу-1, будучи директором не самого крупного завода – ну, зачем? Это такие классические русские купеческие замашки. Ну зачем Формула-1, ну купи себе лимузин, а туда зачем ты лезешь в большие мировые мафиозные дела, это же безумие! Возможно, там был интерес Трабера, это в его духе.

Путин на болиде Виталия Петрова

Как мы уже писали выше – Александр Петров был одним из ближайших приближенных Ильи Трабера. Испанская и французская пресса писала о Трабере, как о друге Владимира Путина и называла его одним из главарей «тамбовской ОПГ».  Сын Петрова – Виталий, российский гонщик “Формулы-1”, в интервью “Ведомостям” (сегодня оно удалено с сайта издания) назвал Илью Трабера лучщим другом своего отца. По просбе Трабера люксембургский инвестфонд Genii Capital, размещающий деньги владельцев крупных состояний, купил болид для Виталия Петрова. Кстати на нем катался сам Путин…

Илья Трабер

В 1995 году Трабер стал совладельцем Петербургского нефтеналивного терминала. В тот период бизнесмен активно контактировал с мэрией города, в частности с Владимиром Путиным, который курировал запуск предприятия.

«Илья Трабер главнее Путина, поскольку, насколько я знаю, в 90-е Путин на него работал, когда он был в мэрии Петербурга», — заявил адвокат Трабера.

Пока можно сказать, что убит Петров профессионально – детали выдают почерк спецслужб.  Сообщается, что предприниматель приехал в свой коттедж на участке в посёлке Великое. Баня к его приезду уже топилась – постройка расположена на берегу реки. Когда он вышел из сауны в очередной раз – прозвучал выстрел. Ни банщик, ни сторож не говорят о том, что на участке кто-то был.  Исходя из этого рассматривается предварительная версия о том, что стрелял снайпер, находившийся на другом берегу.

Скоро никого не останется из легенд Бандитского Петербурга. Илья Трабер и Геннадий Петров одни из последних, кто не слег под пулями киллеров и на свободе. ("Русский Монитор")

А вот почему сам Трабер заинтересовался Выборгом? Ведь он поначалу был владельцем антикварных салонов. И к концу 80-х, когда стала наклевываться полная задница, он скупал у бабушек огромное количество антиквариата и, конечно, икон, все, что пережило блокаду. То, что в СССР стоило 100 рублей, в Германии могло стоить тысячу, две тысячи марок, но вывезти все это было сложно. Ему нужен был канал контрабанды антиквариата. Вот с чего все началось – что самое смешное. Они не думали и не гадали, что станут хозяевами страны, они просто хотели дырку в границе, поэтому они и кинулись на Выборг. Но еще смешнее другое – у Трабера начальником службы безопасности был Виктор Корытов, а покупательницей его запасов была Людмила Нарусова, которая очень любила антиквариат. И Трабер ей сказал, что у него есть хороший товарищ, который бы очень пригодился Собчаку. Таким образом Путин попал в мэрию. Вот вам значение города Выборга для истории человечества.

– То есть вы хотите сказать, что сегодняшняя система управления Россией происходит из Выборга?

Владимир Путин и Людмила Нарусова

– Да, из Выборга, где друг друга оболобызали в десны КГБ и мелкая мафия. А Путин это увидел, понял, что это работает и что это можно применять. И он вышел с этим проектом на тех, кто решал, как будет после Ельцина, как сохранить свои капиталы. Собственно, был конкурс идей, одна идея была у Примакова, другая у Лужкова, а самая рабочая оказалась у Путина – давайте построим такую систему: все довольны, и народ не вякает. Так оно и пошло. То есть он не из КГБ пришел, он пришел из этого безобразия, которое создалось в городе Выборге, и потом эта модель была перенесена на Петербург. А потом на всю страну.

Татьяна Вольтская, "Север. Реалии"

Радио "Свобода"